Настольная книга Лисицы

Никогда не воспринимала Пелевина. Не потому что не понимала или считала его неинтересным. Просто считала его не своим писателем. Писатель-то он может быть и действительно не мой. А “Священная книга оборотня”  – целиком и полностью моя книга.
Книга, которая действительно прочиталась именно как никогда в правильнейший момент.
И может быть даже немного помогла в переосмыслении некоторых вещей.
Готова подписаться под каждым словом…

Лисицы О Людях…
Я не хочу, конечно, сказать, что все люди — полные идиоты. Есть среди них и такие, чей интеллект почти не уступает лисьему. Например, ирландский философ Беркли. Он говорил, что существовать — значит восприниматься, и все предметы существуют только в восприятии.

Лисицы О Женщинах…
Женщина создана из раны, через которую у Адама его вынимали. Все женщины это знают, но признались вслух на моей памяти только две — Марина Цветаева («от друзей — тебе, подноготную тайну Евы от древа — вот: я не более чем животное, кем‑то раненное в живот») да императрица Цы Си, которую невероятно раздражала собственная принадлежность к слабому полу (ее высказывание я не привожу, так как оно, во‑первых, непристойно, а во‑вторых, крайне идиоматично и не поддается переводу). А ребро Адаму отдали, и он с тех пор все пытается засунуть его назад в рану — в надежде, что все заживет и срастется. Дудки. Эта рана не заживет никогда.

Лисицы О Лисицах…
Мы, лисы, действительно делаем нечто подобное — нащупываем тайные струны человека, а потом, когда они найдены, норовим сыграть на них «Полет Валькирий», от которого рушится все здание личности. Впрочем, теперь это не так страшно. Здание современной личности больше похоже на землянку — рушиться в ней нечему, и усилий для ее завоевания прилагать почти не надо.

Я знаю, под твоим напускным цинизмом скрывается чистая ранимая душа.
– А почему бы тебе первой не перестать лицемерить? — спросила я.
– Тогда это будет цинизм. Еще неизвестно, что хуже.

Я поняла, чем мы, лисы, отличаемся от волков‑оборотней. Различие, как часто случается, было не чем иным как мутировавшим сходством. Лисы и волки были близкими родственниками — их магия основывалась на манипуляциях восприятием. Но способы манипулирования были разными

Лисицы О Любви…
Любовь оказалась совсем не тем, что про нее пишут. Она была ближе к смешному, чем к серьезному — но это не значило, что от нее можно было отмахнуться. Она не походила на опьянение (самое ходкое сравнение в литературе) — но еще меньше напоминала трезвость.

В любви начисто отсутствовал смысл. Но зато она придавала смысл всему остальному. Она сделала мое сердце легким и пустым, как воздушный шар. Я не понимала, что со мной происходит. Но не потому, что поглупела — просто в происходящем нечего было понимать. Могут сказать, что такая любовь неглубока. А по‑моему, то, в чем есть глубина — уже не любовь, это расчет или шизофрения.

— Любовь не преображает. Она просто срывает маски.
Я думал, что я принц. А оказалось… Вот она, моя душа.
Я почувствовала, как на моих глазах выступают слезы.
— Не смей так говорить, — прошептала я. — Это неправда. Ты ничего не понял. Душа здесь совершенно ни при чем. Это… Это как…
— Как вылупиться из яйца, — сказал он грустно. — Назад не влупишься.
Хитрое сердце сложно излечить, заставляя его следовать нравственным правилам. Именно потому, что оно хитрое, оно непременно отыщет способ обойти все эти правила и всех одурачить. А за три кальпы оно может понять, что дурачит только себя.

В большинстве случаев, если ты что‑то понял, ты уже никогда не сумеешь понять этого снова, именно потому, что ты все как бы уже знаешь. А в истине нет ничего такого, что можно понять раз и навсегда. Поскольку мы видим ее не глазами, а умом, мы говорим «я понимаю». Но когда мы думаем, что мы ее поняли, мы ее уже потеряли. Чтобы обладать истиной, надо ее постоянно видеть — или, другими словами, понимать вновь и вновь, секунда за секундой, непрерывно. Очень мало кто на это способен.

— Дважды два четыре, — сказал он. — Это ведь истина?
— Не обязательно.
— Почему?
— Ну вот, например, у тебя два яйца и две ноздри. Дважды два. А четырех я здесь не вижу.
— А если сложить?
— А как ты собираешься складывать ноздри с яйцами? Оставь это людям.

Как быть с этим, если «существовать» действительно означает «восприниматься» ?
А никак, говорят лисы. На основной вопрос философии у лис есть основной ответ. Он заключается в том, чтобы забыть про основной вопрос.
Никаких философских проблем нет, есть только анфилада лингвистических тупиков, вызванных неспособностью языка отразить Истину.

 

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s